Июнь 2026 — Безопасность в современном мире

Овсяник А.И., Зельский А.Г., Лопухов А.А., Рожков Р.С.
БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ. ГЛОБАЛЬНАЯ УГРОЗА

Биологическое оружие занимает особое место среди видов оружия массового уничтожения. Его отличают скрытность применения и потенциал катастрофических последствий. Живые патогены способны распространяться самостоятельно, выходя за пределы очага заражения и минимизируя возможность контроля. Именно непредсказуемость воздействия и нераспространения делает данный вид угрозы по-своему уникальным среди всех существующих видов вооружений. Химические или ядерные боеприпасы поражают строго ограниченную зону; биологические агенты лишены подобных границ. Современный мир, в котором миллионы людей пересекают государственные рубежи каждые сутки, предоставляет патогенам беспрецедентные возможности.

Поражающие свойства биологического оружия определяются рядом факторов. Прежде всего, речь идёт о высокой летальности отдельных агентов: возбудитель натуральной оспы убивал до 30% заражённых; споры сибирской язвы сохраняют жизнеспособность десятилетиями. Минимальная заражающая доза некоторых патогенов составляет буквально единицы микроорганизмов. Инкубационный период становится ещё одним критическим свойством. Человек, не осознающий заражения, успевает переместиться на тысячи километров прежде, чем появятся первые симптомы. Этот период делает источник вспышки крайне сложно идентифицируемым для специалистов здравоохранения.

Профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Овсяник А.И. отмечает, что помимо прямого ущерба здоровью, биологическое оружие порождает глубокий психологический эффект. Невидимая угроза парализует общественные институты и провоцирует панику быстрее, чем любые традиционные вооружения. Экономический ущерб от длительных карантинных мероприятий способен превысить потери от ударов обычными видами оружия.

Все вышесказанное привело к необходимости международного противодействия созданию и применению биологического оружия. Первым международным инструментом ограничения биологических вооружений стал Женевский протокол 1925 года. Документ запрещал применение биологических и химических веществ в военных конфликтах, однако не устанавливал запрета на их разработку или накопление.

Следующий принципиальный шаг был сделан в 1972 году. Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического и токсинного оружия и об их уничтожении, известная как КБТО, вступила в силу в 1975 году. К настоящему времени её участниками являются более 180 государств. КБТО содержала ряд принципиальных положений: полный запрет на разработку; обязательство уничтожить существующие запасы; запрет передачи технологий третьим сторонам. Вместе с тем конвенция подверглась критике за отсутствие механизмов проверки соблюдения принятых обязательств. Переговоры о введении верификационного протокола велись на протяжении 1990-х годов. Однако в 2001 году США отвергли проект такого документа, сославшись на угрозу промышленного шпионажа. Отсутствие эффективных инструментов контроля по сей день остаётся главным уязвимым местом международного режима нераспространения.

Резолюция Совета Безопасности ООН 1540, принятая в 2004 году, обязала государства ввести национальные меры по предотвращению распространения оружия массового уничтожения негосударственными акторами. Документ стал важным дополнением к КБТО, однако не восполнил дефицит верификации.

Революция в области генной инженерии кардинально меняет ландшафт биологических угроз. Технология редактирования генома CRISPR-Cas9 позволяет модифицировать патогены с точностью, немыслимой для предыдущих десятилейтий. Стоимость подобных манипуляций упала настолько, что они становятся доступными для негосударственных акторов. Синтетическая биология открывает возможность создания организмов, не имеющих аналогов в природе. Против синтетически сконструированного патогена у человечества нет ни коллективного иммунитета, ни готовых средств лечения. Это принципиально отличает новое поколение угроз от традиционных.

Старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Зельский А.Г. считает, что интеграция искусственного интеллекта в биомедицинские исследования ускоряет как создание защитных препаратов, так и потенциальную разработку патогенов. Алгоритмы способны предсказывать структуры белков и моделировать пути заражения за часы; ранее такая работа занимала годы. Двойное назначение данной технологии существенно затрудняет международный контроль.

Перед международным сообществом стоит острая необходимость обновить правовую базу с учётом новых реалий. Действующая КБТО разрабатывалась в принципиально иную технологическую эпоху. Включение в договорную систему норм о верификации, обмене научными данными и ответственности за нарушения представляется насущной задачей.

Нужно признать, что человечество ещё не выработало адекватного ответа на вызовы, порождаемые стремительным развитием биотехнологий. Биологическое оружие остаётся одной из наиболее серьёзных угроз глобальной безопасности. Исторический опыт неопровержимо свидетельствует: попытки использовать патогены в качестве инструмента войны неизменно влекут неконтролируемые последствия. Укрепление международных механизмов контроля, инвестиции в системы раннего предупреждения и развитие глобального эпидемиологического надзора представляют собой ключевые направления противодействия угрозе. Только совместные усилия государств, научного сообщества и международных организаций способны снизить риск катастрофического применения биологических агентов.

Овсяник Александр Иванович
доктор технических наук
профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

Зельский Алексей Георгиевич
старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

Лопухов Алексей Анатольевич
кандидат технических наук
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

Рожков Роман Сергеевич
кандидат экономических наук
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

БО

Овсяник А.И., Зельский А.Г., Седнев В.А., Рожков Р.С.
ОПЫТ ХИРОСИМЫ И НАГАСАКИ: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЖЕРТВЫ И РАЗРУШЕНИЯ

Немногие события в современной истории могут сравниться по значимости с августом 1945 года. В тот месяц вооруженные силы Соединенных Штатов сбросили атомные бомбы на японские города Хиросима и Нагасаки, что привело к катастрофе, последствия которой — человеческие, экологические и моральные — ощущаются по сей день. Анализ принятых решений, разрушений и медленного восстановления этих городов позволяет не только подвести исторические итоги, но и трезво оценить последствия ядерной войны для гражданского населения.

Почему именно города, а не военные базы?

Выбор Хиросимы и Нагасаки в качестве целей был не случаен. Начиная с мая 1945 года в США активно обсуждались, какие японские города наиболее эффективно продемонстрируют разрушительный потенциал бомбы. Это решение было принято по нескольким критериям: города должны были занимать большую городскую территорию диаметром более трех миль; они должны были быть способны выдерживать значительные разрушения от взрывов; и они должны были быть в значительной степени защищены от предыдущих обычных бомбардировок, чтобы можно было четко оценить воздействие нового оружия.

Хиросима соответствовала всем этим условиям. Она служила штаб-квартирой Второй японской армии, отвечавшей за оборону южной Японии, и являлась крупным центром сбора войск, связи и военной логистики. Но в то же время это был густонаселенный гражданский город. Ожидалось, что окружающие его холмы усилят мощность взрыва бомбы, а его пронизанный рекой рельеф исключал его из списка обычных целей для применения зажигательных бомб, оставляя его нетронутым и, таким образом, полезным в качестве демонстрационной площадки.

Профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Овсяник А.И. считает, что психология имела такое же значение, как и география. Организаторы ядерных взрывов полагали, что разрушение города — а не изолированного военного объекта — вызовет психологический шок, достаточный для того, чтобы вынудить Японию капитулировать без сухопутного вторжения, которое, по американским оценкам, могло стоить сотен тысяч жизней союзников и японцев. Демонстрация способности бомбы стереть с лица земли целые городские центры одним взрывом была, с точки зрения стратегии, осознанным намерением.

Нагасаки был выбран только в качестве замены. Кокура был основной второй целью, но облачность 9 августа вынудила американский бомбардировщик отклониться к Нагасаки, важному промышленному портовому городу, который ранее считался важным из-за его судостроительных мощностей и военного производства. Судьба Нагасаки была решена погодными условиями, а не военной логикой.

Человеческие жертвы: дети, женщины и старики

Точные данные о жертвах остаются спорными. К концу 1945 года в Хиросиме погибло около 140 000 человек и еще 74 000 — в Нагасаки, в результате чего общее число погибших составило примерно 214 000 человек. Население Хиросимы до налета составляло примерно 255 000 человек, а Нагасаки — 195 000. Значительную долю убитых составляли гражданские лица, не имевшие никакого отношения к военным действиям.

Дети оказались в числе наиболее пострадавших. По оценкам, в обоих городах погибло около 38 000 детей. Многие из них были мобилизованы в рамках японской рабочей программы военного времени — им было поручено расчищать противопожарные проезды и помогать в ремонте города, — и в момент взрыва они находились непосредственно в наиболее пострадавших зонах. Школьники, находившиеся в классах рядом с гипоцентром в Хиросиме, погибли почти мгновенно, оставив после себя лишь тени, выжженные в камне.

Старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Зельский А.Г. отмечает, что женщины и пожилые жители также составляли значительную часть жертв. К 1945 году во время военной службы в Японии большинство трудоспособных мужчин было отправлено на фронт, а это означало, что городское население обоих городов непропорционально состояло из женщин, детей и стариков. Среди выживших после атомной бомбардировки хибакуся — женщин, переживших радиационное облучение, — впоследствии в течение десятилетий наблюдался повышенный уровень заболеваемости раком, выкидышами и осложнениями при родах. Пожилые выжившие, которые и без того были физически уязвимы, были в числе тех, кто с наименьшей вероятностью перенесет непосредственные последствия.

Масштабы физического разрушения

Полное разрушение было ошеломляющим. В Хиросиме огненный шар от взрыва бомбы уничтожил площадь примерно в 13 квадратных километров. Около 55 000 зданий были полностью сожжены, и еще 6800 были полностью разрушены в результате взрыва; от 80 до 92 процентов всех сооружений в Хиросиме были либо уничтожены, либо серьезно повреждены. В радиусе одной мили от эпицентра взрыва практически ничего не уцелело. Все в радиусе трех миль получило серьезные повреждения. Стекла разлетелись вдребезги на расстоянии двенадцати миль от места взрыва, а ударная волна повредила строения в радиусе, превышающем радиус применения любого обычного оружия, которое ранее применялось.

Нагасаки пострадал несколько меньше по площади из-за своего холмистого рельефа, который ограничил зону взрыва. Тем не менее, площадь взрыва составила около 6,7 квадратных километров, а общая площадь разрушений составила примерно три квадратных мили. Более трети из 50 000 зданий в Нагасаки были разрушены или серьезно повреждены. На долю ожогов приходилось 60% смертельных случаев, имевших место непосредственно в Хиросиме, а на долю падающих обломков — примерно 30%.

Седнев Владимир Анатольевич
доктор технических наук
профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

наг

Овсяник А.И., Зельский А.Г., Лопухов А.А., Рожков Р.С.
ОПЫТ ХИРОСИМЫ И НАГАСАКИ: ПОСЛЕДСТВИЯ ЯДЕРНЫХ ВЗРЫВОВ

Непосредственные последствия для окружающей среды были очень серьезными. В течение нескольких секунд после взрыва интенсивное гамма-излучение и нейтронный поток стерилизовали почву, уничтожили растительность и загрязнили источники водоснабжения вблизи эпицентра. Пожары охватили деревянные строения в обоих городах, потребляя кислород и создавая огненные бури, которые подняли температуру до экстремальных значений, смертельных для любого оставшегося органического вещества.

Профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Овсяник А.И. отметил, что самым коварным было явление, известное как «черный дождь». В течение нескольких часов после каждого взрыва темные радиоактивные осадки, состоящие из сажи, пепла и облученных частиц, выпадали на обширных территориях, окружающих оба города. Реки, сельскохозяйственные культуры и питьевая вода были загрязнены этими радиоактивными осадками, что привело к отравлению источников продовольствия и водоснабжения для тех, кто изначально пережил сам взрыв.

Долгосрочный ущерб окружающей среде сохранялся в течение многих лет. Радиоактивные изотопы, включая цезий-137 и стронций-90, оседали на больших площадях, загрязняя почву и делая сельскохозяйственные угодья малопродуктивными в течение длительного времени. Растения и деревья, которые отрастали заново, демонстрировали аномальные характеристики; животные в пострадавших зонах подвергались генетическим мутациям и сокращали продолжительность жизни. Исследования зафиксировали нарушение местного биоразнообразия и пищевой цепочки еще в 1950-х и 1960-х годах.

В конечном итоге произошло постепенное экологическое восстановление, хотя для восстановления некоторых загрязненных районов потребовались десятилетия, прежде чем они вернулись к полноценному использованию в экономике страны.

Почему и когда началось восстановление городов

Восстановление городов началось раньше, чем многие предполагали. Восстановление Хиросимы получило официальный импульс, когда в 1949 году парламент Японии принял Закон о строительстве города-мемориала мира в Хиросиме, провозгласив город символом мира и выделив денежные средства на реконструкцию городов. Скорейшему восстановлению способствовали несколько причин. Во-первых, переселение тысяч выживших переселенцев было неотложной гуманитарной задачей. Во-вторых, свою роль сыграла политическая символика — как японские гражданские лидеры, так и, позднее, американские оккупационные власти признали важность демонстрации того, что разрушенные города могут восстановиться. В-третьих, мэр Хиросимы Синдзо Хамаи активно выступал за реконструкцию, добиваясь выделения ресурсов и международного внимания на национальном уровне.

Нагасаки следовал параллельной траектории, и в начале 1950-х годов реконструкция ускорилась по мере того, как набирал обороты более широкий процесс послевоенного восстановления экономики Японии. К середине 1950-х годов в обоих городах была восстановлена функционирующая городская инфраструктура, хотя травмы выживших оставались без внимания гораздо дольше. Психологическая и медицинская поддержка хибакуся (переводится с японского как «люди, подвергшиеся воздействию взрыва») была официально оформлена лишь спустя десятилетия.

Хиросима и Нагасаки сегодня

Оба города заметно преобразились. Сегодня Хиросима — процветающая столица префектуры с населением около 1,2 миллиона человек, с диверсифицированной экономикой, включающей производство, сферу услуг и туризм. Население Нагасаки, насчитывающее около 400 000 человек, также развито в области судостроения, медицинских исследований и международной торговли. Оба относятся к функциональным городским центрам Японии среднего размера.

Старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Зельский А.Г. отмечает, что уровень радиации в обоих городах уже давно вернулся к естественному фоновому уровню. Мониторинг, проводившийся на протяжении десятилетий Фондом исследований радиационного воздействия, подтверждает, что нынешние уровни в Хиросиме и Нагасаки сопоставимы с показателями в любом другом японском городе и не представляют повышенной опасности для здоровья жителей. Долгосрочные исследования рака среди выживших и их потомков позволили установить глобальные стандарты радиационной безопасности и представляют собой один из наиболее полных наборов эпидемиологических данных в истории медицины.

Увековечение памяти является неотъемлемой частью идентичности каждого города. Мемориальный парк мира в Хиросиме включает в себя сохранившийся купол Генбаку — скелетные руины бывшего Центра содействия развитию промышленности — наряду с Мемориальным музеем мира, который ежегодно посещают миллионы людей. Организации выживших «Нихон Хиданкё» была удостоена Нобелевской премии мира в 2024 году за свои многолетние усилия по достижению мира, свободного от ядерного оружия, и сохранение свидетельств очевидцев о катастрофических последствиях ядерных бомбардировок. Музей атомной бомбы в Нагасаки и парк мира в Нагасаки служат аналогичным целям, храня свидетельства, артефакты и мемориалы жертвам. В обоих городах 6 и 9 августа проходят ежегодные церемонии, на которых присутствуют правительственные чиновники, высокопоставленные иностранные лица и выжившие.

То, что произошло в августе 1945 года в Хиросиме и Нагасаки, не было абстракцией стратегической теории — это было уничтожение гражданского населения: детей в классах, женщин на рынках и пожилых людей в своих домах. Решения, принятые для достижения военных целей, привели к гражданской катастрофе невиданных ранее масштабов. Восстановление наступило, как и должно быть, когда человеческая воля сталкивается с человеческой трагедией, но оно происходило медленно и стоило огромных затрат. Сегодня оба города стоят не как памятники разрушениям, а как живые аргументы против ядерной войны — населенные, процветающие и глубоко приверженные обеспечению того, чтобы такое оружие никогда больше не применялось.

Овсяник Александр Иванович
доктор технических наук,
профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности»,
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

Лопухов Алексей Анатольевич
кандидат технических наук,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»

Хир

Рожков Р.С., Лопухов А.А., Зайцев О.Н., Зельский А.Г.
САНКЦИИ, КИБЕРАТАКИ, КРИЗИСЫ: ЧЕМУ УЧИТ ЭПОХА ТУРБУЛЕНТНОСТИ

Концептуальные основы экономической безопасности государства формируются на стыке экономической теории, геополитики и национальной безопасности, представляя собой междисциплинарную область научного знания. В российской академической традиции экономическая безопасность рассматривается как состояние защищённости национальной экономики от внутренних и внешних угроз, при котором обеспечивается экономический суверенитет страны, единство её экономического пространства, условия для реализации стратегических национальных приоритетов. Современные исследователи подчёркивают, что в условиях глобальной турбулентности традиционные подходы к обеспечению экономической безопасности требуют существенной корректировки с учётом появления новых типов угроз, связанных с цифровизацией экономики, климатическими изменениями и трансформацией международных институтов.

Стратегия экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года определяет систему приоритетных направлений, включающих развитие человеческого потенциала, обеспечение экономического роста, научно-технологическое развитие, устойчивость финансовой системы и интеграцию в мировую экономику на взаимовыгодных условиях. Особое внимание в документе уделяется необходимости снижения зависимости от импорта критически важных товаров и технологий, диверсификации экономики и повышения её конкурентоспособности. События 2022-2024 годов продемонстрировали обоснованность данных приоритетов, выявив структурные уязвимости российской экономики в сфере высокотехнологичного производства, электронной компонентной базы и отдельных сегментов фармацевтической промышленности.

Теоретический анализ показывает, что система экономической безопасности включает несколько взаимосвязанных уровней. Макроэкономический уровень охватывает вопросы бюджетной устойчивости, управления государственным долгом, курсовой политики и денежно-кредитного регулирования. Отраслевой уровень фокусируется на обеспечении устойчивого функционирования критически важных секторов экономики, включая топливно-энергетический комплекс, оборонно-промышленный комплекс, агропромышленный комплекс и транспортную инфраструктуру. Региональный уровень предполагает сбалансированное развитие территорий, предотвращение чрезмерной дифференциации и формирование полюсов экономического роста. Микроэкономический уровень затрагивает вопросы защиты прав собственности, корпоративного управления и конкурентной среды.

Современные глобальные вызовы качественно трансформируют содержание угроз экономической безопасности. Санкционные режимы, применяемые против российских компаний и финансовых институтов, создают барьеры для доступа к международным рынкам капитала, технологиям и платёжным системам. Технологическое противостояние проявляется в ограничении доступа к критически важным технологиям, программному обеспечению и оборудованию для высокотехнологичных производств. Финансовая фрагментация выражается в формировании альтернативных платёжных систем, попытках снижения роли доллара в международных расчётах и реструктуризации глобальных финансовых потоков. Климатическая повестка используется как инструмент конкурентной борьбы через введение трансграничных углеродных налогов и ограничений на экспорт углеводородов.

Российская модель обеспечения экономической безопасности в современных условиях базируется на принципах стратегической автономии, развития внутреннего потенциала и формирования альтернативных форматов международного сотрудничества. Стратегическая автономия предполагает достижение критического уровня самообеспеченности по ключевым товарным группам и технологиям, исключающего возможность внешнего шантажа и деструктивного воздействия. Развитие внутреннего потенциала включает мобилизацию научно-технологического, человеческого и природно-ресурсного потенциала для решения задач модернизации экономики. Формирование новых форматов сотрудничества реализуется через укрепление связей с дружественными странами, развитие ЕАЭС, БРИКС, ШОС и других интеграционных объединений, ориентированных на взаимовыгодное партнёрство.

Таким образом, теоретические аспекты экономической безопасности Российской Федерации в условиях глобальных вызовов характеризуются существенным расширением спектра угроз, необходимостью адаптации концептуальных подходов к новым реалиям и формированием комплексной системы мер по обеспечению устойчивого развития национальной экономики. Эффективность данной системы определяется способностью государства оперативно реагировать на изменяющиеся внешние условия, мобилизовать внутренние ресурсы и выстраивать стратегические партнёрства, обеспечивающие реализацию национальных интересов.

Однако современная практика обеспечения экономической безопасности демонстрирует, что даже самые совершенные стратегии теряют эффективность без механизмов их оперативной адаптации к быстро меняющимся внешним условиям. Ключевой проблемой становится не столько разработка концептуальных документов, сколько создание гибкой системы индикаторов раннего предупреждения кризисов и «панели управления» рисками. В этом контексте особую значимость приобретает пороговый метод оценки экономической безопасности, предполагающий сравнение фактических значений экономических показателей с критическими пределами. В российской практике к таким индикаторам относят уровень инфляции, безработицы, дефицита бюджета, государственного долга, износа основных фондов, долю импорта в потреблении и ряд других. События последних лет показали, что мониторинг превышения пороговых значений должен осуществляться не постфактум, а в режиме реального времени с использованием технологий больших данных и прогнозного моделирования.

Отдельным теоретическим и практическим вызовом выступает оценка «цены» обеспечения экономической безопасности. Любое государственное вмешательство — от ограничения импорта до поддержки отечественных производителей — имеет издержки: рост цен, снижение конкуренции, отвлечение бюджетных средств от альтернативных направлений. Задача состоит в поиске оптимума между стремлением к максимальной автаркии (которая в современном взаимосвязанном мире практически недостижима) и поддержанием открытости, обеспечивающей доступ к технологиям и рынкам. Российский опыт 2022–2025 годов показал, что в условиях экстремального внешнего давления критерий «безопасности» временно может доминировать над «эффективностью» — например, при разрыве логистических цепочек и уходе зарубежных компаний государство вынуждено поддерживать отечественных производителей даже с более высокой себестоимостью продукции.

Значительное место в современной теории экономической безопасности занимает анализ институциональных ловушек — устойчивых неэффективных норм и практик, которые воспроизводятся даже при наличии альтернативных более эффективных решений. Классическими примерами таких ловушек в российской экономике являются чрезмерная доля бартерных расчётов в кризисные периоды, устойчиво высокие административные барьеры и избыточная доля наличных денег в обращении. Противодействие институциональным ловушкам требует не столько изменения формальных правил, сколько формирования стимулов для экономических агентов следовать новым, более эффективным нормам — это область поведенческой экономики и эволюционной теории игр.

Переход к цифровой экономике порождает принципиально новые угрозы экономической безопасности, не имевшие аналогов в предшествующие эпохи. Кибератаки на критическую инфраструктуру, дестабилизация платёжных систем, манипулирование данными, утечки персональной информации, монополизация цифровых платформ — всё это требует не только технических средств защиты, но и экономических механизмов управления рисками. Парадокс цифровой экономики заключается в том, что те же технологии, которые повышают эффективность и прозрачность (блокчейн, распределённые реестры, «умные» контракты), могут быть использованы для нанесения экономического ущерба. Поэтому одним из приоритетов становится создание национальной системы управления цифровыми рисками, интегрированной в общую архитектуру экономической безопасности.

Нельзя игнорировать и человеческий фактор: экономическая безопасность в конечном счёте реализуется через решения и действия конкретных людей — чиновников, менеджеров, предпринимателей, потребителей. Коррупция, низкая квалификация, бюрократическая инерция, отсутствие стратегического мышления выступают внутренними угрозами, подчас более опасными, чем внешние санкции. Формирование культуры экономической безопасности, внедрение этических кодексов, ротация кадров, независимый аудит решений становятся столь же важными инструментами, как и традиционные экономические механизмы.

Наконец, важнейшим направлением укрепления экономической безопасности является развитие человеческого потенциала. Инвестиции в образование, здравоохранение, науку, культуру не только повышают качество жизни, но и создают «запас прочности» общества, его способность к адаптации и инновациям. В условиях демографических вызовов и технологических изменений страны, сумевшие выстроить эффективные системы непрерывного образования и подготовки кадров, получают конкурентное преимущество, которое становится фундаментальным фактором их экономической безопасности в долгосрочной перспективе.

Таким образом, концептуальные основы экономической безопасности государства в XXI веке трансформируются от статической защиты от известных угроз к динамической способности адаптироваться и развиваться в условиях неопределённости. Это требует перехода от реактивной к проактивной модели управления рисками, от отраслевого к междисциплинарному подходу, от национальной закрытости к избирательной интеграции с дружественными партнёрами. Экономическая безопасность перестаёт быть только заботой государства – она становится задачей всего общества, бизнеса, науки и каждого гражданина. Именно в синергии этих усилий заложен ключ к устойчивому развитию России в бурном потоке глобальной турбулентности.

Рожков Роман Сергеевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат экономических наук, доцент.

Лопухов Алексей Анатольевич, заместитель заведующего кафедрой «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат технических наук

Зайцев Олег Николаевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат военных наук, доцент

Зельский Алексей Георгиевич, старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ

Санкции

Рожков Р.С., Масалева М.В., Зайцев О.Н., Романченко Л.Н.
ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ САМООБЕСПЕЧЕННОСТЬ КАК ФАКТОР СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ СТРАНЫ

Продовольственная безопасность относится к числу базовых составляющих национальной безопасности государства, поскольку обеспечение населения качественными и доступными продуктами питания является необходимым условием социальной стабильности и экономического развития. Российская Федерация в течение последнего десятилетия реализует последовательную политику повышения продовольственной самообеспеченности, что позволило существенно снизить зависимость от импорта и создать устойчивую систему продовольственного обеспечения населения. Доктрина продовольственной безопасности, актуализированная в 2020 году, устанавливает целевые показатели самообеспеченности по основным группам продуктов и определяет механизмы государственной поддержки агропромышленного комплекса.

По мнению доцента кафедры «Безопасность в жизнедеятельности», к.в.н., доцента Зайцева О.Н., современное состояние агропромышленного комплекса России характеризуется значительными достижениями в области производства основных продовольственных товаров. По данным Министерства сельского хозяйства, уровень самообеспеченности по зерну превышает 150 процентов, что позволяет не только полностью удовлетворять внутренние потребности, но и активно экспортировать продукцию на мировые рынки. Россия занимает лидирующие позиции в мировом экспорте пшеницы, демонстрируя конкурентоспособность отечественной продукции. По мясу и мясопродуктам достигнут уровень самообеспеченности свыше 95 процентов, по молоку и молочной продукции показатель приближается к 85 процентам. Производство сахара, растительного масла и картофеля полностью обеспечивает потребности внутреннего рынка с существенным экспортным потенциалом.

Доцент Масалева М.В. отмечает, что вместе с тем сохраняются отдельные направления, требующие дальнейшего развития для достижения полной продовольственной независимости. Импорт плодоовощной продукции, особенно в межсезонный период, остаётся значительным, хотя развитие тепличных хозяйств и технологий хранения постепенно сокращает зависимость от внешних поставок. В сегменте семеноводства и племенного животноводства отдельные категории по-прежнему представлены импортным генетическим материалом, что актуализирует задачу развития отечественной селекции и генетики. Аквакультура, несмотря на динамичный рост последних лет, не полностью покрывает потребности рынка в рыбной продукции определённых категорий.

Механизмы государственной поддержки агропромышленного комплекса включают субсидирование производителей, льготное кредитование, поддержку экспорта и развитие инфраструктуры. Государственная программа развития сельского хозяйства предусматривает комплекс мероприятий по модернизации производственных мощностей, внедрению современных технологий, развитию мелиорации и повышению производительности труда. Льготное кредитование через механизм субсидирования процентных ставок обеспечивает доступность финансовых ресурсов для сельхозпроизводителей различных категорий. Поддержка экспорта сельскохозяйственной продукции реализуется через Российский экспортный центр и включает информационное сопровождение, логистическую поддержку и субсидирование транспортных расходов.

Развитие инфраструктуры агропромышленного комплекса представляет критически важное направление обеспечения продовольственной безопасности. Создание современных логистических центров, холодильных мощностей и предприятий глубокой переработки сельскохозяйственного сырья позволяет снизить потери продукции, увеличить добавленную стоимость и обеспечить стабильное снабжение потребителей.

Доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» ФУ при Правительстве РФ Рожков Р.С. отмечает, цифровизация сельского хозяйства через внедрение систем точного земледелия, автоматизации животноводческих комплексов и цифровых платформ управления агробизнесом повышает эффективность производства и конкурентоспособность отечественной продукции. Развитие органического сельского хозяйства и производства продуктов специального назначения формирует новые рыночные ниши и отвечает растущему спросу потребителей на качественную продукцию.

Экспортный потенциал российского агропромышленного комплекса превратился в значимый фактор внешнеторговой политики и источник валютных поступлений. География экспорта охватывает страны Ближнего Востока, Северной Африки, Юго-Восточной Азии и постсоветского пространства. Продвижение российской сельскохозяйственной продукции на новые рынки требует выполнения международных стандартов качества, развития системы сертификации и формирования позитивного имиджа отечественной продукции. Участие в международных выставках, создание торговых представительств и заключение межправительственных соглашений о сельскохозяйственном сотрудничестве способствуют расширению экспортных возможностей.

Социальное значение продовольственной самообеспеченности выражается в обеспечении физической и экономической доступности продовольствия для всех категорий населения независимо от внешнеполитической конъюнктуры. Устойчивое функционирование агропромышленного комплекса создаёт рабочие места в сельской местности, способствует развитию регионов и сохранению сельского образа жизни. Доступность качественного продовольствия влияет на здоровье нации, демографические процессы и общественное благополучие. Таким образом, продовольственная самообеспеченность представляет собой комплексный фактор социально-экономической стабильности, обеспечивающий реализацию конституционных прав граждан и укрепление суверенитета государства.

Однако достигнутые показатели самообеспеченности не должны создавать иллюзию отсутствия проблем. В условиях климатических изменений, роста частоты засух, наводнений и аномальных температурных явлений устойчивость агропромышленного комплекса подвергается серьёзным испытаниям. По данным Росгидромета, за последние пять лет количество опасных агрометеорологических явлений в основных сельскохозяйственных регионах России увеличилось на 18%. Это требует не только совершенствования систем страхования и создания резервных фондов, но и внедрения адаптивных технологий земледелия: засухоустойчивых сортов, влагосберегающих методов обработки почвы, новых систем мелиорации. Государственная программа вовлечения в оборот неиспользуемых сельскохозяйственных земель, рассчитанная до 2030 года, предполагает возврат в севооборот более 13 миллионов гектаров, что также сопряжено с необходимостью восстановления мелиоративных систем и почвенного плодородия.

Отдельным вызовом остаётся зависимость от импорта семенного материала. По ряду культур (сахарная свёкла, подсолнечник, кукуруза) доля иностранных семян до сих пор превышает 50–70%, хотя в пшенице и ячмене отечественная селекция занимает доминирующее положение. Национальная программа развития селекции и семеноводства ставит целью к 2030 году снизить зависимость от импортных семян основных сельскохозяйственных культур до 25-30%. Для этого создаются селекционно-семеноводческие центры, субсидируются научные исследования и внедряется система ускоренного сортообновления. Однако селекция – инерционная сфера: от создания нового сорта до его массового внедрения проходит не менее 5-7 лет, поэтому реальные результаты станут заметны лишь во второй половине текущего десятилетия.

Не менее значимой проблемой является технологическое отставание в сфере хранения и переработки сельхозпродукции. По оценкам экспертов, потери плодоовощной продукции при транспортировке и хранении достигают 20–30% от урожая из-за недостатка современных овощехранилищ с контролируемой атмосферой. В молочной отрасли значительная часть сырого молока перерабатывается на устаревшем оборудовании, что снижает качество готовой продукции и её конкурентоспособность. Государственная поддержка кооперации и создание логистических распределительных центров (таких как «Плодоовощной союз» в Московской области) постепенно меняют ситуацию, но масштаб необходимых инвестиций оценивается в сотни миллиардов рублей.

По мнению Романченко Л.Н., важным направлением укрепления продовольственной самообеспеченности становится развитие малых форм хозяйствования – фермерских хозяйств, личных подсобных хозяйств и сельскохозяйственных потребительских кооперативов. Именно на них приходится более 40% производства картофеля, 35% овощей, значительная доля молока и мяса в отдельных регионах. Однако доступ малых производителей к рынкам сбыта, кредитным ресурсам и инфраструктуре хранения остаётся ограниченным. Программа «Агростартап», гранты на развитие семейных животноводческих ферм и субсидирование кооперативов способствуют вовлечению малых форм в товарное производство, но нужна более активная работа по созданию кооперативных объединений, внедрению цифровых платформ прямой торговли с сетевыми ритейлерами и развитию ярмарочной торговли.

В контексте глобальной продовольственной нестабильности, вызванной ростом цен на удобрения, энергию и логистику, роль России как стабильного поставщика продовольствия на мировой рынок приобретает стратегическое значение. В 2024 году российский экспорт сельхозпродукции превысил 45 миллиардов долларов, и страна вошла в тройку крупнейших поставщиков пшеницы, ячменя и подсолнечного масла. Однако укрепление этой позиции требует преодоления санкционных ограничений в сфере финансовых расчётов, страхования грузов и доступа к портовой инфраструктуре. Развитие собственного торгового флота, создание национальной системы агрострахования и переход на расчёты в национальных валютах с партнёрами по БРИКС и ЕАЭС – необходимые шаги для сохранения и наращивания экспортного потенциала.

Ещё одним важным аспектом продовольственной самообеспеченности является качество и безопасность продовольствия. Ужесточение требований к остаточному содержанию пестицидов, антибиотиков и ГМО, внедрение систем прослеживаемости «от поля до прилавка» и развитие органического сельского хозяйства становятся не только элементами защиты здоровья граждан, но и конкурентными преимуществами на внешних рынках. За последние три года площадь органических сельхозугодий в России выросла на 60%, и страна начинает завоёвывать нишу экологически чистой продукции на рынках Европы и Ближнего Востока, несмотря на логистические сложности.

Подводя итог, можно утверждать, что продовольственная самообеспеченность России за последнее десятилетие превратилась из декларируемой цели в реально достигнутый результат по большинству ключевых позиций. Однако сохранение и укрепление этого статуса требует постоянного внимания к новым вызовам: изменению климата, технологической модернизации, снижению импортозависимости в семеноводстве и селекции, поддержке малых форм хозяйствования, развитию инфраструктуры хранения и переработки, а также наращиванию экспортного потенциала в условиях турбулентной мировой экономики. Лишь комплексное решение этих задач позволит продовольственной безопасности стать прочным фундаментом социально-экономической стабильности и геополитического суверенитета Российской Федерации.

Масалева Мария Владимировна, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат технических наук

Романченко Леонид Николаевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат военных наук, доцент.

Прод

Рожков Р.С., Масалева М.В., Зайцев О.Н., Романченко Л.Н.
К ВОПРОСУ О МОДЕРНИЗАЦИИ ФИНАНСОВОГО СЕКТОРА И ЗАЩИТЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПЛАТЕЖНОЙ СИСТЕМЫ ОТ ВНЕШНИХ РИСКОВ

Финансовый сектор представляет собой критически важный элемент экономической инфраструктуры, обеспечивающий мобилизацию и распределение финансовых ресурсов, функционирование платёжных систем и трансмиссию денежно-кредитной политики. События 2022 года, связанные с отключением ряда российских банков от системы SWIFT, блокировкой активов и ограничением операций с международными платёжными системами, продемонстрировали уязвимость интеграции в глобальную финансовую инфраструктуру и актуализировали задачу создания суверенной финансовой системы. Модернизация финансового сектора и защита национальной платежной системы стали приоритетными направлениями обеспечения экономической безопасности Российской Федерации.

Национальная платёжная система, основанная на платёжной системе «Мир», продемонстрировала свою жизнеспособность и эффективность в условиях ограничения работы международных платёжных систем на территории России. Количество эмитированных карт «Мир» превысило 140 миллионов, система обеспечивает проведение всех видов платёжных операций внутри страны и постепенно расширяет географию международного признания через соглашения с платёжными системами дружественных стран. Развитие национальной платёжной инфраструктуры включает модернизацию процессинговых центров, внедрение технологий бесконтактных платежей и создание экосистемы финансовых сервисов на базе российских технологических решений.

Система быстрых платежей, запущенная Банком России, обеспечивает мгновенные переводы между физическими лицами по номеру телефона с минимальной комиссией, что способствует развитию безналичных расчётов и повышению финансовой доступности. Интеграция системы быстрых платежей с торгово-сервисными предприятиями через QR-коды формирует альтернативу традиционным эквайринговым решениям и снижает издержки бизнеса. Перспективы развития включают трансграничное взаимодействие систем быстрых платежей России с аналогичными системами стран ЕАЭС, БРИКС и других партнёров, что создаст основу для независимых от западной инфраструктуры международных расчётов.

Цифровизация финансового сектора охватывает внедрение облачных технологий, искусственного интеллекта, биометрической идентификации и технологий распределённых реестров. Единая биометрическая система позволяет гражданам дистанционно получать финансовые услуги в любой точке страны без необходимости личного присутствия в офисе банка, что особенно актуально для удалённых территорий. Применение искусственного интеллекта в кредитном скоринге, выявлении мошеннических операций и персонализации финансовых продуктов повышает эффективность деятельности финансовых институтов и улучшает качество обслуживания клиентов. Технология распределённых реестров исследуется для создания цифровых финансовых активов, организации операций с ценными бумагами и обеспечения прозрачности финансовых транзакций.

Регулирование финансового сектора эволюционирует в направлении сбалансированного сочетания обеспечения стабильности, защиты прав потребителей и стимулирования инноваций. Концепция пропорционального регулирования предполагает дифференциацию требований в зависимости от масштаба и специфики деятельности финансовых организаций. Регулятивные песочницы позволяют тестировать инновационные финансовые продукты и технологии в контролируемой среде с временными послаблениями нормативных требований. Макропруденциальное регулирование направлено на предотвращение системных рисков и обеспечение устойчивости финансовой системы в целом через инструменты управления ликвидностью, достаточностью капитала и кредитными рисками.

Таким образом, модернизация финансового сектора и защита национальной платёжной системы представляют собой многоаспектный процесс, включающий технологическое перевооружение, развитие суверенной финансовой инфраструктуры, цифровизацию и совершенствование регулирования. Эффективная реализация данных направлений обеспечивает устойчивость финансовой системы к внешним рискам, способствует экономическому развитию и укрепляет финансовый суверенитет Российской Федерации.

Однако формирование суверенной финансовой инфраструктуры не сводится лишь к дублированию привычных платёжных инструментов. Ключевым направлением модернизации становится внедрение принципиально новых технологических решений, способных не только заместить утраченные возможности, но и обеспечить опережающее развитие.

В этом контексте особого внимания заслуживает проект цифрового рубля – третьей формы национальной валюты, эмитируемой Банком России в виде уникальных цифровых кодов. В отличие от безналичных денег, которые представляют собой записи по счетам в коммерческих банках, цифровой рубль является прямым обязательством центрального банка и обращается на собственной платформе. К концу 2025 года пилотный проект цифрового рубля охватил уже более 30 банков-участников и несколько сотен тысяч граждан в режиме реальных операций. Возможность программируемых платежей – когда условия перевода (например, целевое назначение или срок использования) закладываются в сам цифровой рубль — открывает новые горизонты для государственных социальных выплат, бюджетного финансирования и корпоративных расчётов. Это снижает риски нецелевого использования средств и упрощает контроль за исполнением контрактов.

Не менее значимым вызовом для финансового сектора является обеспечение киберустойчивости в условиях роста числа атак на критическую инфраструктуру. По данным Банка России, в 2024 году количество DDoS-атак на финансовые организации возросло в 2,5 раза по сравнению с предыдущим годом, а число попыток хищения средств через системы дистанционного банковского обслуживания превысило 1,2 миллиона. В ответ на эти угрозы была создана национальная система антифрод-мониторинга – платформа «Знай своего клиента», которая позволяет банкам обмениваться информацией о подозрительных операциях и блокировать транзакции «серых» и «токсичных» контрагентов. За 2025 год с помощью этой системы удалось предотвратить хищения на сумму более 45 млрд рублей.

Однако злоумышленники также эволюционируют: использование методов социальной инженерии, создание фальшивых кол-центров и подмена телефонных номеров требуют постоянного совершенствования алгоритмов выявления мошенничества. Внедрение сервиса «Антифрод-мобильный» и обязательная маркировка звонков от банков – лишь первые шаги на пути к созданию среды доверия в цифровом финансовом пространстве.

Отдельным направлением защиты национальной платежной системы является развитие собственной системы передачи финансовых сообщений (СПФС), созданной Банком России после рисков отключения от SWIFT. К началу 2026 года к СПФС присоединились более 500 организаций из 20 стран, включая Беларусь, Казахстан, Армению, Киргизию, Таджикистан, Кубу, Венесуэлу и ряд других государств. Объём сообщений, переданных через СПФС, в 2025 году вырос на 67% и составил эквивалент около 18% от общего объёма международных расчетов России.

При этом система функционирует в круглосуточном режиме, обеспечивает передачу сообщений в форматах как SWIFT, так и национальных стандартов, что позволяет постепенно отказываться от использования иностранной инфраструктуры без потери качества и скорости. Техническая архитектура СПФС предусматривает децентрализованное хранение данных и многоуровневую защиту, что делает её более устойчивой к санкционному давлению и попыткам отключения.

Цифровая трансформация финансового сектора также затрагивает вопросы формирования новой модели надзора. Банк России переходит от «реактивного» контроля, основанного на анализе отчетности постфактум, к «проактивному» мониторингу на основе больших данных и машинного обучения. Созданная система удалённого доступа к данным финансовых организаций позволяет регулятору в реальном времени отслеживать ключевые показатели ликвидности, достаточности капитала и рисков концентрации. Это особенно важно для некрупных банков, которые ранее могли скрывать проблемы до момента наступления кризиса. Внедрение риск-ориентированного подхода к надзору привело к тому, что количество плановых проверок снизилось на 30%, но при этом эффективность выявления нарушений выросла на 22% — за счёт фокусирования на действительно высокорисковых участках.

Важным аспектом финансового суверенитета является развитие собственных платёжных и расчётных систем в рамках региональных объединений. Проект «Мост БРИКС» – создание платформы для расчётов в национальных валютах стран-участниц – находится в активной стадии разработки. Россия, Китай, Индия, Бразилия и ЮАР согласовали техническую архитектуру, основанную на принципах децентрализации и взаимного доверия. В отличие от существующих западных систем, платформа БРИКС использует технологию распределённых реестров, что исключает доминирование какой-либо одной стороны и снижает транзакционные издержки. Ожидается, что пилотный запуск проекта состоится уже в 2027 году, и это станет серьёзным шагом к дедолларизации международных расчётов и созданию альтернативного центра финансовой силы.

Однако технологическая модернизация невозможна без качественного изменения кадрового потенциала финансового сектора. По оценкам Ассоциации российских банков, дефицит специалистов в области кибербезопасности, анализа данных и разработки финансовых платформ составляет более 35 тысяч человек. Это при том, что заработные платы в этих сегментах уже превысили среднерыночные в 2-3 раза. Проблема усугубляется оттоком квалифицированных кадров за рубеж и недостаточной гибкостью образовательной системы. В ответ на это Банк России совместно с ведущими вузами (Финансовый университет, НИУ ВШЭ, МГУ) запустил программу переподготовки «Цифровой финансовый инженер», которая за два года выпустила около 5 тысяч специалистов. Однако этого всё ещё недостаточно для покрытия растущих потребностей отрасли.

Ещё одним вызовом является фрагментация финансового рынка и появление «теневых» цифровых платёжных систем. Параллельно с легальной инфраструктурой развиваются неконтролируемые криптовалютные обменники, P2P-платформы и нелегальные трансграничные переводы. По данным международных организаций, объём криптовалютных операций с участием российских резидентов в 2025 году превысил 50 млрд долларов, значительная часть которых уходит в серую зону. Регулятор стоит перед сложным выбором: полный запрет криптовалют толкает бизнес в тень, а легализация создаёт риски отмывания капитала и утечки капитала. Экспериментальные правовые режимы (например, в Москве и Татарстане) позволяют тестировать механизмы контролируемого оборота цифровых валют на ограниченных территориях. Опыт этих пилотов покажет, возможно ли интегрировать криптоактивы в регулируемое русло, не подрывая финансовую стабильность.

В заключение следует отметить, что модернизация финансового сектора и защита национальной платёжной системы — это не статичная задача, а перманентный процесс адаптации к меняющимся рискам и технологическим возможностям. Созданная за последние годы инфраструктура («Мир», СБП, СПФС, биометрия, цифровой рубль, антифрод-системы) уже доказала свою эффективность в условиях экстремального санкционного давления. Однако для сохранения лидерства необходима синхронная работа по нескольким направлениям: ускоренное внедрение программируемых платежей и смарт-контрактов; расширение международного взаимодействия на базе технологий распределённых реестров; подготовка кадров нового поколения; совершенствование механизмов выявления и блокировки мошеннических схем; разумное регулирование криптовалют. Только комплексный подход позволит превратить финансовый сектор из уязвимого звена в один из самых защищённых и инновационных сегментов российской экономики.

Романченко Леонид Николаевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат военных наук, доцент

Модернизация