Май 2026

Представьте себе ситуацию: два человека совершают одинаковое действие: опаздывают на работу на 20 минут. Первый — гражданский инженер. Второй — военнослужащий по контракту. Для первого — замечание начальника. Для второго — дисциплинарный арест до 48 часов на гауптвахте с последующей возможностью увольнения со службы. Но вот другая ситуация: оба получают приказ, который считают незаконным. Инженер вправе его не исполнять и обжаловать. Военнослужащий обязан исполнить, даже если не согласен, а обжаловать может только после исполнения.

Правовой статус военнослужащего – это юридическая конструкция, где право на жизнь соседствует с обязанностью идти под пули, свобода передвижения — с запретом выезжать за границу, а право на труд — с невозможностью уволиться по собственному желанию.

Что это: добровольное рабство, особая форма правосубъектности или законный режим ограничений ради высшего блага — обороноспособности страны?

Эволюция статуса военнослужащего: от вещи к личности

В античном праве воин не обладал статусом в современном понимании. Римский легионер был вещью в руках полководца: его могли продать в рабство за трусость, казнить децимацией (казнью каждого десятого) без суда, а его добыча по праву принадлежала командующему. Юридически воин находился в состоянии «patria potestas» — власти отца-командира, которая не знала границ. Субъективных прав у воина не было, были только обязанности и наказания.

В средневековой Руси статус ратника также был неразрывен от статуса княжеского дружинника: он получал землю и кормление, но его жизнь и свобода всецело зависели от воли князя. Показательный юридический нюанс: вплоть до XVII века побег с поля боя карался смертью без суда, «яко татя и разбойника», то есть воин приравнивался к низшему разряду преступников.

Петровские Табель о рангах и Воинский устав 1716 года совершили юридическую революцию: впервые военнослужащий стал рассматриваться как носитель корпоративных прав. Дворянин-офицер не мог быть казнён без суда, а его выслуга лет давала право на потомственное дворянство. Однако солдаты-рекруты оставались в положении, близком к крепостным: срок службы составлял 25 лет, а сам рекрут рассматривался как «забритый», то есть изъятый из гражданского состояния.

Важнейший сдвиг произошёл в 1874 году с введением устава о воинской повинности. Срок службы сократили до 6 лет, а главное — законодательно закрепили, что солдат «не перестаёт быть гражданином». Именно тогда впервые прозвучала идея, которая станет основой современного статуса: военнослужащий — это гражданин в форме, а не бесправная вещь.

Конституция РСФСР 1918 года и последующие советские акты провозгласили полное равенство прав военнослужащих со всеми гражданами. Однако Дисциплинарный устав Красной Армии предоставил командирам такие полномочия, которые не снились царским генералам: наложение дисциплинарных взысканий без суда, арест до 30 суток, снижение в должности. Парадокс советского статуса: военнослужащий формально обладал всеми правами (избирал, избирался, писал жалобы), но фактически был ввергнут в систему тотального контроля, где любое несогласие с приказом могло быть квалифицировано как контрреволюция.

Послевоенный период (1960–1980-е) принёс некоторую либерализацию: появился институт военных судов, были ограничены полномочия командиров по аресту. Однако фундаментальная проблема сохранялась: статус военнослужащего определялся не столько законом, сколько ведомственными инструкциями.

Современный статус военнослужащего РФ: система элементов

Ключевым актом является Федеральный закон от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих». Закон закрепляет триаду: права, обязанности, ответственность и — что уникально для российского права — ограничения прав и свобод. Статья 1 устанавливает: «Статус военнослужащих — это совокупность прав, свобод, обязанностей и ответственности военнослужащих, установленных законодательством». Однако реальное содержание статуса раскрывается через специальные ограничения: нельзя заниматься предпринимательством, нельзя использовать служебное положение, нельзя участвовать в забастовках, нельзя выезжать за границу без разрешения.

Конституционный Суд РФ неоднократно подчёркивал (Определение от 14.12.2000 № 268-О), что ограничения прав военнослужащих допустимы, поскольку военная служба «предполагает интенсификацию выполнения конституционно значимых функций». Иными словами, солдат — это инструмент национальной безопасности, и его права могут быть урезаны ровно настолько, насколько это необходимо для боеспособности.

Наиболее интересен с юридической точки зрения перечень прав, которые у военнослужащего либо отсутствуют, либо существуют в усечённой форме:

• Право на свободу передвижения (ст. 27 Конституции) ограничено: военнослужащий по призыву не может покидать часть без увольнительной, по контракту — не может выехать за границу без разрешения командования.
• Право на труд (ст. 37 Конституции) фактически отсутствует: военнослужащий не может уволиться по собственному желанию, расторжение контракта возможно только по ограниченному перечню оснований (состояние здоровья, достижение предельного возраста, грубое нарушение контракта).
• Право на объединение (ст. 30 Конституции) урезано: военнослужащие не могут создавать профсоюзы для защиты своих прав (разрешены только офицерские собрания).
• Право на свободу слова (ст. 29 Конституции) ограничено запретом критиковать командиров публично и запретом разглашать сведения о военной службе.

При этом у военнослужащего появляются права, которых нет у гражданских: право на хранение, ношение и применение оружия (в том числе на поражение), право на отдачу приказов, обязательных для исполнения, право на внеочередное получение жилья, право на льготную выслугу лет для пенсии.

Юридическая конструкция приказа — это то место, где правовой статус военнослужащего раскрывается наиболее рельефно. Согласно ст. 19 Дисциплинарного устава ВС РФ, приказ командира — это «распоряжение, подлежащее беспрекословному исполнению». Однако существует предел: военнослужащий обязан не исполнять приказ, если он явно преступен (например, расстрел гражданских).

На практике этот предел крайне размыт. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 26.12.2002 № 17-П указал, что военнослужащий вправе не исполнять приказ только при наличии «очевидности преступного характера». Но кто определяет очевидность? В боевой ситуации времени на размышления нет, и уголовная ответственность за отказ от исполнения приказа (ст. 332 УК РФ) наступает немедленно. Это создаёт юридическую коллизию: военнослужащий находится между двух огней — ответственностью за исполнение преступного приказа и ответственностью за его неисполнение.

Проблемные вопросы теории и практики

Долгое время судебная защита прав военнослужащих была фикцией: военные суды рассматривали жалобы лишь на грубые нарушения, а к командирам применялась «корпоративная солидарность». Однако после вступления России в Совет Европы (1996) и реформы военных судов (2001–2006) ситуация изменилась. Сегодня военнослужащий вправе обжаловать в гарнизонный военный суд любой приказ или действие командира, который нарушает его права.

Проблема в ином: пока идёт суд, военнослужащий продолжает подчиняться тому же командиру, которого обжалует. Судебная практика знает случаи, когда после подачи иска военнослужащего направляли в командировку в удалённый гарнизон, назначали внеочередные наряды или инициировали служебную проверку. Верховный Суд РФ в Обзоре практики за 2021 год признал такие действия незаконными, но механизм «добросовестного судопроизводства» в условиях иерархической власти по-прежнему хрупок.

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) неоднократно признавал Россию виновной в нарушении прав военнослужащих. Самое громкое дело — «Ураев против России» (2015), где солдат-срочник подвергся жестоким избиениям со стороны сослуживцев, а командование отказало ему в переводе в другую часть. ЕСПЧ указал, что право на запрет пыток (ст. 3 Конвенции) не может быть ограничено военной необходимостью.

Российское законодательство после этого изменилось: появилась обязанность командиров докладывать о неуставных отношениях, введена уголовная ответственность за «дедовщину». Однако глубинная проблема осталась: дисциплина требует беспрекословного подчинения, а права человека — возможности сказать «нет». Найти баланс между этими ценностями российское право пока не научилось.

Сравнительно-правовой аспект: что там у других?

В США военнослужащие (Uniformed Services) обладают широкими правами: они могут обжаловать приказы вышестоящему командиру до их исполнения (право на «respectful refusal»), могут создавать ассоциации, а военные суды (court-martial) строго соблюдают процедурные гарантии. Однако во время боевых действий права резко ограничиваются — солдат становится «government property».

В Германии действует концепция «гражданина в униформе» (Staatsbürger in Uniform). Военнослужащий остаётся полноценным гражданином с правом на свободу мнения, участие в выборах и обращение в суд. Бундесвер даже имеет свой уполномоченный по правам человека (Wehrbeauftragter), который независим от командования.

Во Франции статус военнослужащего более жёсткий: действует принцип «специального подчинения», ограничения права на забастовку и свободу слова шире, чем в Германии, но уже, чем в России. Характерно, что французские военные суды полностью независимы от министерства обороны.

Сравнительный анализ показывает, что Россия находится где-то посередине: формальные права — как на Западе, фактическая защищённость — ближе к советскому прошлому.

Правовой статус военнослужащего характеризуется внутренним дуализмом, который, однако, не является дефектом или противоречием правовой системы, а представляет собой её осознанную и функционально обусловленную особенность.

С одной стороны, военнослужащий сохраняет статус полноправного гражданина Российской Федерации с присущими ему конституционными правами и свободами. С другой стороны, специфика военной службы требует введения определённых ограничений (запрет на увольнение по собственному желанию, запрет на участие в забастовках, ограничения на публичные высказывания), без которых невозможно обеспечить боеготовность и управляемость армии. В то же время, отсутствие базовых правовых гарантий (право на жизнь, на судебную защиту, на уважение достоинства) приводило бы к деградации военной организации. Таким образом, ключевая задача законодателя — найти и поддерживать баланс между необходимыми служебными ограничениями и фундаментальными правами военнослужащего.

Рожков Роман Сергеевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат экономических наук, доцент.

Очетов Серафим Леонтьевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат технических наук

Зайцев Олег Николаевич, доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ, кандидат военных наук, доцент

Зельский Алексей Георгиевич, старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве РФ

В век развития информационных технологий понимание термина «патриотизм» становится всё более противоречивым. Согласно толкованиям в российских словарях, патриотизм — это чувство уважения, любви и ответственности по отношению к своей стране. Патриотически настроенный человек стремится поддерживать, развивать, защищать и уважать культурное наследие своего Отечества.

В настоящее время вопрос активизации патриотического воспитания в России стоит особенно остро, поскольку патриотизм играет ключевую роль в формировании гражданской идентичности. Он выполняет ряд важнейших задач: воспитание толерантности, противодействие экстремизму, формирование чувства верности Отечеству и устойчивой привычки действовать в соответствии с общественными нормами. Для многонациональной России патриотизм является одним из ключевых факторов объединения народов, что критически важно для консолидации перед лицом внешних угроз.

В первую очередь, в российских школах были введены «Разговоры о важном» — уроки, нацеленные на повышение интереса к отечественной культуре и мотивации к участию в социально значимых проектах. Также практикуются встречи школьников с ветеранами Великой Отечественной войны, что помогает погрузить молодёжь в живую историю. Ещё одной мерой стало введение «Пушкинской карты» — именной банковской карты, средства на которой можно потратить на посещение музеев, театров, кинотеатров и выставок.

В своих работах авторы отмечают основные проблемы патриотического воспитания в России такие как: отсутствие у части молодёжи чётких духовно-нравственных ориентиров, недостаточная работа педагогов по военно-патриотической и гражданской тематике.

Современное российское общество переживает не только экономический, но и глубокий духовно-нравственный кризис, следствием которого стало разрушение традиционных ценностных установок. На смену им зачастую приходят деструктивные идеалы, популяризованные в интернете, подрывающие основы личности, семьи и государства.

Геополитические интересы противников России, как отмечалось ещё в 1945 году, были направлены на деградацию Российского общества. Для этого стимулируются сепаратизм, межэтнические и межконфессиональные конфликты. Молодёжи навязываются идеалы, чуждые российскому менталитету и морали. Под угрозой оказывается национальная самоидентификация и культурное единство страны.

Потеря подростками жизненных ориентиров делает их лёгкой добычей для религиозных сект, деструктивных субкультур и экстремистов. Истоки этого кризиса в системе образования кроются в утрате воспитательных целей. Учителя зачастую превращены в менеджеров, оказывающих образовательные услуги, а на «вечные вопросы» о смысле жизни детям никто не помогает найти ответы. Прежние советские теории воспитания отвергнуты, а новые не созданы. Уровень подготовки педагогов остаётся низким, а компетентных воспитателей не хватает. Усугубляет ситуацию и то, что многие родители, занятые добыванием средств к существованию, перекладывают ответственность на школу, что только усугубляет проблему. Растёт число неполных семей. В результате многие школьники предоставлены сами себе и оказываются под влиянием сомнительного окружения.

Ответственность за подрастающее поколение несут все институты общества: семья, школа, государство и воспитатели. Только их слаженная работа может противостоять этим вызовам.

Но одними лишь «Разговорами о важном» и «Пушкинскими картами» системную проблему не решить. Патриотизм нельзя привить по принуждению — его можно только взрастить через личную вовлечённость, через эмоциональный отклик, через гордость за дела, а не за лозунги. Здесь возникает парадокс: чем активнее государство транслирует патриотическую риторику с высоких трибун, тем выше риск вызвать обратную реакцию у молодёжи — скепсис, иронию, а то и отторжение. Психологи называют это «эффектом реактивного сопротивления»: когда человек чувствует, что его свободу выбора ограничивают, он начинает противиться даже тем идеям, которые изначально не вызывали возражений.

Как же тогда воспитывать патриотизм в XXI веке, не скатываясь в казёнщину и не вызывая у подростков желания сделать «назло»? Опыт регионов, где патриотическая работа даёт реальные плоды, показывает: эффективны три магистральных направления.

Первое – это проектная деятельность, основанная на соучастии. Когда школьник или студент сам выбирает проект: восстановить братскую могилу, создать виртуальную карту памятных мест своего села, записать интервью с ветераном СВО или трудового фронта, он не просто «проходит урок», он проживает историю. Чувство сопричастности рождается не из лекций, а из личного вклада. В Татарстане, например, работает система «Патриотического маршрута», где подростки сами разрабатывают экскурсии для сверстников, изучают архивы, встречаются с краеведами. Результат: уровень доверия к историческим нарративам среди участников программы на 40% выше, чем в контрольной группе.

Второе – это цифровой патриотизм. Вместо того чтобы бороться с интернетом и соцсетями, нужно использовать их как поле для созидания. Отечественные игровые студии уже создают исторические стратегии и квесты, где пользователь оказывается в роли защитника Брестской крепости или конструктора космических кораблей. Государственные гранты на такие проекты есть, но их катастрофически мало. При этом миллиарды рублей уходят на создание телепередач, которые молодёжь даже не включает. Нужен поворот: не транслировать, а вовлекать. Платформа «Россия — страна возможностей» — хороший пример, но её аудитория всё ещё в основном состоит из уже мотивированных людей. А как достучаться до «трудных» подростков, которые проводят часы в TikTok? Через короткие, эмоциональные ролики о героях наших дней: врачах, пожарных, волонтёрах, снятые на языке трендов.

Третье – это наставничество и пример взрослых. Дети не слушают, дети смотрят. Если учитель на словах говорит о любви к Родине, а на деле равнодушен к своему делу, школьники это видят и делают выводы. Поэтому ключевой элемент патриотического воспитания – это подготовка самих педагогов. Нужны не повышения квалификации в формате галочки, а погружение в реальную краеведческую, волонтёрскую, поисковую работу.

В Белгородской области запущен проект «Учитель-патриот»: педагоги проходят летнюю школу в полевых лагерях, сами участвуют в археологических экспедициях, и только после этого ведут классные часы. Эффект заметен невооружённым глазом: учителя говорят с горящими глазами, и дети заражаются этим огнём.

Отдельно стоит сказать о роли армии и кадетских корпусов. Традиционно военная служба считалась школой патриотизма, но сегодня далеко не каждый юноша попадает в элитные подразделения с сильным воспитательным компонентом. И здесь есть позитивные сдвиги: создание научных рот, спортивных клубов, внедрение института наставничества.

Мировой опыт тоже даёт полезные уроки. В Китае патриотизм – это повседневная культура: от школьных линеек до грандиозных киноэпопей, но при этом китайцы активно используют мягкую силу, привлекая молодёжь через популярные приложения и соцсети. В Скандинавии акцент делают на любви к своей малой родине через экологическое волонтёрство, поддержку локальных сообществ, фольклорные фестивали. Россия могла бы синтезировать эти подходы: взять китайскую технологичность и скандинавскую человекоцентричность, добавив уникальный русский духовно-нравственный стержень.

Нельзя обойти вниманием и роль семьи. Социологические опросы показывают: если родители регулярно обсуждают за обедом политику, историю, современные события, если в доме есть книги, если семья выезжает на экскурсии в соседние города, то у ребенка «культура укореняется». Но если родители работают по 14 часов и единственный их досуг – это телевизор и соцсети, то никакие уроки «Разговоры о важном» не сформируют устойчивого чувства Родины. Значит, нужны программы поддержки семейного досуга, субсидии на семейные поездки по Золотому кольцу, бесплатные входные билеты в музеи для детей с родителями по выходным.

В качестве практического шага можно предложить создание всероссийской системы «Патриотический ликбез»: не в формате лекций, а в формате квестов, челленджей, конкурсов с реальными призами.

Например, приложение, где за правильные ответы на исторические вопросы, за участие в субботниках и донорских акциях начисляются баллы, которые можно обменять на путёвки в Артек или на скидки в онлайн-магазинах. Геймификация уже доказала свою эффективность в обучении языкам и финансам; почему бы не применить её к патриотизму?

Ещё одна острая проблема – это региональные диспропорции. В Москве и Санкт-Петербурге возможностей для патриотического воспитания в сотни раз больше, чем, скажем, в Еврейской автономной области или Ненецком автономном округе. Дети в провинции видят запущенные клубы, отсутствие театров, далёкие музеи. Для них «патриотизм» часто сводится к телевизионным парадам и призывам из телевизора, которые не имеют отношения к их серой реальности. Поэтому федеральная политика должна быть переориентирована с блеска столиц на поддержку именно местных инициатив: гранты сельским домам культуры, мобильные планетарии и музеи, выездные театры. Когда подросток своими руками отремонтирует школьный коридор или посадит парк на пустыре, он полюбит свою улицу, свой посёлок, а через них и свою страну.

Подводя итог, можно утверждать: активизация патриотического воспитания в России нуждается не в наращивании громких мероприятий и отчётности, а в системном пересмотре подходов. От лозунгов — к делам, от формальных уроков — к живому соучастию, от телевизионной пропаганды — к цифровому вовлечению, от столичного блеска — к реальным изменениям в каждом дворе, каждом классе. И тогда патриотизм перестанет быть «отягощающей обязанностью» и станет естественным чувством человека, который знает, что его голос, его труд, его выбор действительно влияют на жизнь вокруг. А это и есть главная цель любой воспитательной системы — не выдрессировать лояльных граждан, а вырастить свободных, ответственных и любящих свою землю людей.

Рожков Роман Сергеевич,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат экономических наук, доцент

Очетов Серафим Леонтьевич,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат технических наук

Целуйко Андрей Викторович,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат военных наук, доцент

Молчанова Елена Сергеевна,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат экономических наук, доцент

Современная военная подготовка уже давно не ограничивается изучением оружия, строевой подготовки и тактики ведения боя. Одним из важнейших элементов подготовки военнослужащего сегодня считается тактическая медицина – этой система оказания первой помощи в условиях боевых действий. В экстремальной ситуации именно от скорости и правильности действий бойца зачастую зависит человеческая жизнь.

Боевые действия всегда связаны с высоким риском получения ранений. При этом медицинская помощь не всегда может быть оказана немедленно: санитарные подразделения могут находиться далеко, а эвакуация иногда занимает десятки минут или даже часы. Поэтому каждый военнослужащий обязан владеть базовыми навыками спасения жизни.

Главная особенность тактической медицины заключается в том, что помощь оказывается в условиях опасности, то есть под обстрелом, при ограниченном времени и нехватке оборудования. В отличие от гражданской медицины, здесь на первое место ставится не комфорт пострадавшего, а устранение смертельных угроз максимально быстро.

Наиболее частой причиной гибели на поле боя является массивная кровопотеря. Человек может погибнуть за несколько минут, если не остановить кровотечение вовремя. Именно поэтому бойцов обучают правильному использованию жгута и турникета. Наложение турникета должно выполняться быстро, уверенно и без ошибок. В современных армиях мира этот навык доводится до автоматизма.

Не менее важным считается контроль дыхания раненого. При тяжелых повреждениях человек может потерять сознание, а дыхательные пути — оказаться перекрытыми. В такой ситуации даже несколько минут промедления могут привести к смерти. Поэтому военнослужащих обучают проверке дыхания, использованию специальных воздуховодов и оказанию помощи при ранениях грудной клетки.

Большое значение имеет и психологическая подготовка. Теория без практики в условиях стресса оказывается малоэффективной. Во время тренировок создаются условия, максимально приближенные к боевым: громкие звуки, дым, ограниченное время, физическая усталость. Это помогает человеку научиться сохранять самообладание и действовать автоматически даже в критической ситуации.

Тактическая медицина важна не только для профессиональных военных. Навыки первой помощи сегодня необходимы сотрудникам силовых структур, спасателям и даже гражданскому населению. В чрезвычайной ситуации способность быстро остановить кровь или обеспечить дыхание может спасти жизнь до прибытия врачей.

Однако тактическая медицина – это не только набор мануальных навыков и алгоритмов. Это ещё и философия, перевернувшая традиционные представления о спасении на поле боя. Классический принцип гражданской медицины гласит: «Сначала осмотрись, потом действуй, не навреди».

В тактической медицине приоритеты иные: «Сначала нейтрализуй угрозу, затем останови кровь, потом эвакуируй». Эта простая, но жестокая формула спасает жизни там, где промедление смерти подобно.

Каковы же основные этапы оказания помощи в боевых условиях? Их три, и они образуют аббревиатуру MARCH (Massive hemorrhage, Airway, Respiration, Circulation, Hypothermia) – это массивное кровотечение, дыхательные пути, дыхание, кровообращение, переохлаждение. Но важно не просто знать буквы, а понимать логику: сначала устраняется то, что убьёт за минуты, затем — за десятки минут, и только потом то, что подождёт часы.

Боец, который начинает с наложения шины на перелом, забыв про артериальное кровотечение из бедра, обрекает товарища на смерть. Поэтому современные армии мира переходят от линейного обучения к ситуационным тренировкам с расстановкой приоритетов в условиях стресса.

Отдельного разговора заслуживают средства первой помощи, которые эволюционировали кардинально. Ещё двадцать лет назад российский солдат имел индивидуальный перевязочный пакет и жгут Эсмарха — резиновую трубку, которую надо было закручивать палочкой, часто с переломанными пальцами и потерянными минутами. Сегодня на смену пришли жгуты-турникеты с храповиком и фиксатором, которые можно затянуть одной рукой даже на себе. Гемостатические средства — присыпки и салфетки, ускоряющие свёртывание крови, позволяют остановить капиллярное и венозное кровотечение там, где жгут не наложить. Окклюзионные наклейки для грудной клетки предотвращают попадание воздуха в плевральную полость при проникающих ранениях. И каждый боец должен не просто носить этот набор, а уметь пользоваться им вслепую.

Мировой опыт подтверждает эффективность такого подхода. Армия США после операций в Ираке и Афганистане провела масштабное исследование: 90% предотвратимых смертей на поле боя были вызваны тремя причинами — кровотечением из конечностей (его можно остановить жгутом), напряжённым пневмотораксом  и обструкцией дыхательных путей (её можно устранить поворотом головы или установкой воздуховода).

С 2015 года в Вооружённых Силах РФ активно внедряются курсы тактической медицины по стандартам Военно-медицинской академии имени Кирова, а в 2022–2023 годах обучение стало массовым, включая самообучение через видеоинструкции и симуляционные тренажёры.

Одним из наиболее уязвимых звеньев в цепи спасения раненого является медицинская эвакуация. Действия санитарного инструктора, такие как извлечение пострадавшего из зоны огня, наложение жгута, обеспечение проходимости дыхательных путей, представляют собой лишь первый, критически важный, но далеко не завершающий этап. Следующая задача – это доставить раненого на этап оказания квалифицированной медицинской помощи, где развёрнута операционная, имеется запас крови и работает врач.

Однако на практике эвакуация нередко осуществляется по разбитым дорогам, под продолженным огнём противника, с использованием небронированной техники. В этих условиях драгоценное «золотое время» — интервал, когда шансы на выживание максимальны может быть безвозвратно утрачено.

Именно поэтому тактическая медицина не существует в отрыве от тактики эвакуации. Боец обязан владеть приёмами: как переместить раненого на плащ-палатке, как погрузить его в транспортное средство, как минимизировать ухудшение состояния из-за вибрации и толчков во время движения. В армии США для этого был разработан концепт TACEVAC (Tactical Evacuation) – это тактическая эвакуация, предполагающая продолжение лечебных мероприятий на всём пути следования. В отечественной практике системное освоение этого подхода находится пока на начальной стадии.

Для гражданского населения навыки тактической медицины – это не про войну, а про готовность к любой экстремальной ситуации: теракт в метро, массовое ДТП, взрыв газа в многоэтажке — везде, где скорая может задержаться, а счёт идёт на минуты. Знание, как зажать артерию, как повернуть голову, как использовать подручные средства для импровизированного жгута, превращает случайного прохожего из беспомощного зеваки в реального спасателя.

Главный урок тактической медицины: в критической ситуации паника – это главный враг. Обученный человек, даже без оборудования, действует по алгоритму, а неподготовленный замирает или совершает хаотичные движения, которые усугубляют положение. Поэтому инвестиции в массовое обучение населения навыкам первой помощи – это инвестиции в национальную безопасность. И здесь армия, волонтёры, МЧС России, врачи должны действовать как единый фронт.

Таким образом, тактическая медицина представляет собой не узкоспециализированную дисциплину для военных профессионалов, а фундаментальную компетенцию безопасности в XXI веке. Современный мир характеризуется эскалацией рисков и непредсказуемостью угроз — от вооружённых конфликтов до террористических актов и техногенных катастроф. Владение навыками экстренной остановки кровотечения, восстановления проходимости дыхательных путей и терморегуляции в критических состояниях напрямую коррелирует с выживаемостью пострадавшего.

Каждый человек, освоивший базовые алгоритмы тактической медицины, будь то в ходе сертифицированных курсов или даже через самообучение по верифицированным видеоинструкциям, становится элементом системы спасения, повышая шансы на благоприятный исход как для себя, так и для окружающих.

Рожков Роман Сергеевич
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат экономических наук, доцент.

Масалева Мария Владимировна
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат технических наук

Зайцев Олег Николаевич
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат военных наук, доцент

Минкин Андрей Николаевич
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат технических наук, доцент

Расходы государства на безопасность являются одной из важнейших составляющих современной государственной политики. Для любого государства обеспечение безопасности связано не только с защитой границ и поддержанием армии, но и с сохранением внутренней стабильности, общественного порядка, экономической устойчивости и суверенитета страны. В Российской Федерации вопросы национальной безопасности традиционно занимают особое место, а в последние годы расходы на эти цели значительно возросли. Это связано как с изменением международной обстановки, так и с необходимостью укрепления обороноспособности государства в условиях внешнего давления и проведения специальной военной операции.

На сегодняшний день Россия входит в число стран с наиболее крупными расходами на оборону и безопасность. Согласно данным федерального бюджета Российской Федерации на 2025 год, на национальную оборону предусмотрено более 13 триллионов рублей. Ещё около 3,4 триллиона рублей направляется на национальную безопасность и правоохранительную деятельность. В сумме это составляет свыше 16 триллионов рублей, что близко к 40% всех расходов федерального бюджета страны. Такие показатели демонстрируют, что обеспечение безопасности рассматривается государством является одним из главных приоритетов внутренней и внешней политики. Расходы на безопасность включают в себя множество направлений. В первую очередь это финансирование Вооружённых сил Российской Федерации. Средства направляются на содержание армии, выплату денежного довольствия военнослужащим, обеспечение военной техникой, проведение учений, модернизацию вооружений и развитие новых технологий. Особое внимание уделяется развитию высокоточного оружия, беспилотных систем, средств радиоэлектронной борьбы и стратегических сил ядерного сдерживания. Современные вооружённые конфликты показывают, что технологическое превосходство играет огромную роль, поэтому государство стремится поддерживать высокий уровень оснащённости армии.

Профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Овсяник А.И. считает, что кроме расходов на армию, значительная часть бюджета направляется на деятельность правоохранительных органов и специальных служб. Финансирование получают МВД России, ФСБ, Росгвардия, прокуратура, Следственный комитет, пограничная служба и ФСИН. Эти структуры обеспечивают внутреннюю безопасность государства, борьбу с преступностью, терроризмом и экстремизмом, а также защиту общественного порядка. В условиях современных вызовов государство уделяет особое внимание противодействию информационным угрозам, киберпреступности и попыткам дестабилизации ситуации внутри страны.

Одним из факторов роста расходов на безопасность стало усиление международной напряжённости. После введения масштабных санкций против России государству пришлось перестраивать многие экономические и производственные процессы. В этих условиях особое значение приобрёл оборонно-промышленный комплекс. Государственные инвестиции в оборонную промышленность способствуют развитию машиностроения, металлургии, радиоэлектроники и других отраслей. Многие предприятия получили крупные государственные заказы, что позволило сохранить рабочие места и увеличить объёмы производства. Расходы на безопасность оказывают влияние не только на военную сферу, но и на экономику страны в целом.

Старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета Зельский А.Г. отмечает, что рост расходов на безопасность имеет как положительные, так и отрицательные стороны. С одной стороны, государство укрепляет свою обороноспособность, повышает уровень защищённости страны и обеспечивает стабильность в условиях внешнего давления. Финансирование армии и силовых структур позволяет модернизировать технику, развивать новые технологии и поддерживать высокий уровень подготовки военнослужащих. Кроме того, оборонная промышленность способствует развитию науки и промышленного производства.

С другой стороны, увеличение военных расходов создаёт серьёзную нагрузку на федеральный бюджет. Чем больше средств направляется на безопасность и оборону, тем меньше возможностей остаётся для финансирования других сфер — здравоохранения, образования, социальной поддержки населения, науки и инфраструктурных проектов. Экономисты часто обсуждают вопрос о необходимости поиска баланса между обеспечением безопасности государства и развитием гражданских отраслей экономики. Однако в современных условиях российское руководство считает укрепление обороны необходимым условием сохранения государственного суверенитета и стабильности.

Важной особенностью расходов на безопасность является высокий уровень закрытости части бюджетных данных. Некоторые статьи расходов засекречены и не публикуются в открытом доступе. Это связано с вопросами государственной тайны и необходимостью защиты информации о военных программах и специальных операциях. Подобная практика существует во многих странах мира, особенно в сфере обороны и разведки.

Таким образом, расходы государства на безопасность в современной России являются одним из ключевых направлений государственной политики. В условиях международной нестабильности и внешнеполитического давления государство стремится укреплять обороноспособность, развивать силовые структуры и поддерживать внутреннюю стабильность. Несмотря на высокую нагрузку на бюджет, власти рассматривают эти расходы как стратегически важные для защиты национальных интересов, обеспечения суверенитета и безопасности страны.

Овсяник Александр Иванович
доктор технических наук,
профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

Зельский Алексей Георгиевич
старший преподаватель кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

Седнев Владимир Анатольевич
доктор технических наук
профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

Сергеенкова Надежда Александровна
кандидат технических наук
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

Экономика чрезвычайных ситуаций (ЧС) — сравнительно новая, но очень важная область экономической науки и практики, которая исследует закономерности и механизмы функционирования экономических систем при возникновении ЧС. К ЧС относятся природные катастрофы, техногенные аварии, эпидемии, а также социальные кризисы, вызывающие ущерб для жизни и здоровья людей, объектов экономики и окружающей среды.

Авторы статьи отмечают, что экономика ЧС рассматривается не только как система реагирования на уже произошедшие события, но и как комплекс мер по предупреждению и минимизации последствий и последующему восстановлению социально-экономических процессов. Таким образом, теория экономики ЧС базируется на двух ключевых подходах: профилактика и минимизация ущерба.

На практике экономика чрезвычайных ситуаций включает широкий диапазон инструментов: страхование рисков, формирование резервных фондов, разработку нормативно-правовой базы в области защиты населения и территорий, а также использование современных цифровых технологий мониторинга и прогнозирования. По мнению авторов статьи особую роль здесь играют инвестиции в устойчивую инфраструктуру и повышение готовности регионов к действиям при угрозе и возникновении ЧС.

Если обращаться к международному опыту, можно увидеть, что в Японии и США практика страхования и государственно-частного партнёрства в сфере предупреждения ЧС стала стандартом. Там развиваются системы преждевременного оповещения, активно применяются геоинформационные технологии для прогнозирования и минимизации рисков. В Европейском Союзе особое внимание уделяется формированию единой системы реагирования, что позволяет странам оперативно обмениваться ресурсами и опытом в случае различных непредвиденных катастроф.

В России по данным МЧС России и Министерства финансов, ежегодно формируются значительные резервы финансовых ресурсов на ликвидацию последствий ЧС, однако остаются проблемы, связанные с эффективностью их использования. Одной из главных сложностей российской практики является недостаточная интеграция экономических механизмов предупреждения чрезвычайных ситуаций в общую стратегию социально-экономического развития страны.

Среди ключевых направлений совершенствования вопросов экономики в ЧС можно выделить: развитие системы страхования и компенсаций для бизнеса и населения; создание экономических стимулов для внедрения инновационных технологий безопасности; повышение прозрачности в использовании государственных резервов; активное развитие культуры безопасности среди населения. Немаловажным остаётся и вопрос о межведомственном взаимодействии: согласованность действий различных структур значительно снижает экономические потери в условиях кризиса.

Таким образом, теория экономики чрезвычайных ситуаций формирует основу для понимания закономерностей в этой сфере, а практическое ее применение показывает эффективность или уязвимость выбранных решений. Дальнейшее развитие экономики ЧС может стать значимым элементом обеспечения устойчивости государства, позволяющей минимизировать последствия возникновения ЧС природного и техногенного характера и повысить общую социально-экономическую стабильность.

Но если посмотреть на проблему не с высоты макроэкономических показателей, а с уровня конкретного региона или даже муниципального образования, картина становится ещё более рельефной. Экономика ЧС на местном уровне – это не абстрактные расчёты вероятностей, а вполне прикладная история: сколько стоит пожарно-спасательная часть, которая сокращает время прибытия с 25 до 10 минут; во что обходится замена старого парка техники, который ломается в самый ответственный момент; как оценить репутационные потери района, где из-за лесного пожара пришлось эвакуировать три деревни. И здесь экономика встречается с психологией и социологией: люди, пережившие катастрофу, надолго теряют доверие к власти, снижают потребительскую активность, а бизнес теряет инвестиционную привлекательность региона.

Одним из самых спорных, но всё более актуальных вопросов становится стоимость человеческой жизни в экономике ЧС. Как бы цинично это ни звучало, без такого показателя невозможно ни обосновать инвестиции в системы раннего оповещения, ни рассчитать размер страховых выплат, ни сопоставить эффективность разных мер профилактики.

В международной практике используются различные подходы: от оценки потерянного ВВП (сколько человек мог бы произвести за оставшиеся годы активной деятельности) до более гуманного метода «готовности платить» (опросы населения, какую сумму граждане согласны выделить из налогов на снижение риска гибели). В России подобные расчёты пока носят фрагментарный характер, что порождает этические и методологические споры. Однако, как показывает опыт развитых стран, государство, избегающее открытой дискуссии о цене риска, часто проигрывает в долгосрочной устойчивости.

Ещё один тренд, о котором всё чаще говорят на международных конференциях – это экономика восстановления после ЧС. Традиционно считалось, что главное – это быстро ликвидировать последствия и вернуть жизнь в нормальное русло. Но современные исследования доказывают: поспешное восстановление без анализа коренных причин уязвимости ведёт к повторению катастроф.

Классический пример – это Новый Орлеан после урагана «Катрина»: многие районы были отстроены заново, но без учёта изменения климата и повышения уровня воды, что сделало их ещё более уязвимыми к следующим ураганам. Напротив, в Японии после землетрясения и цунами 2011 года был сделан акцент на «строить лучше, чем было»: укреплены дамбы, пересмотрены нормы сейсмостойкости, созданы общественные укрытия. Да, это потребовало больших первоначальных вложений, но в долгосрочной перспективе снизило ожидаемые потери на 40%.

Экономика ЧС также тесно пересекается с поведенческой экономикой. Один из парадоксов: люди систематически недооценивают риски, которые кажутся им далёкими или маловероятными, и переоценивают угрозы, о которых много говорят в новостях. Это приводит к тому, что добровольное страхование от наводнений или лесных пожаров охватывает лишь 10-15% домохозяйств даже в зонах повышенной опасности. Более того, когда государство предоставляет бесплатные компенсации пострадавшим, у граждан формируется искажённый стимул: не тратиться на профилактику, потому что «всё равно потом помогут». Решением может быть не только принудительное страхование, но и комплексные программы информирования, а также внедрение налоговых льгот для тех, кто вкладывается в защиту своего жилья.

Нельзя обойти стороной и цифровую трансформацию экономики ЧС. Спутниковый мониторинг, большие данные, искусственный интеллект, блокчейн: всё это уже не футуристические концепции, а рабочие инструменты.

Спутники позволяют прогнозировать зоны затопления за несколько дней, нейросети позволяют распознавать начальные признаки лесного пожара по видео с камер наблюдения, блокчейн позволяет прослеживать движение гуманитарной помощи и исключать коррупционные схемы. Однако внедрение этих технологий натыкается на те же проблемы, что и в любой другой сфере: высокая стоимость, дефицит квалифицированных кадров, сопротивление бюрократических структур. И здесь экономика ЧС смыкается с экономикой инноваций: как оценить эффективность инвестиций в цифровые системы предупреждения, если их реальный эффект проявится только при наступлении катастрофы, а предотвращённый ущерб трудно измерить?

В России, к сожалению, до сих пор не в полной мере сложилась полноценная система частно-государственного партнёрства в области предупреждения ЧС.

Большинство крупных промышленных предприятий рассматривают защиту от аварий как неизбежные издержки, а не как область для инвестиций с измеримым возвратом. Причина – это отсутствие прозрачных механизмов оценки снижения рисков и, как следствие, снижения страховых премий или налоговых льгот. Пора перенимать опыт, например, Канады, где бизнес, вкладывающийся в противопожарные разрывы или укрепление инфраструктуры, получает существенные послабления. Иначе экономика ЧС останется уделом исключительно государственных структур, что в условиях дефицита бюджета неизбежно ведёт к недофинансированию и накоплению «рисковой задолженности».

Напоследок стоит сказать о глобальном измерении проблемы. Климатические изменения уже сейчас увеличивают частоту и интенсивность опасных природных явлений — от наводнений до засух, от ураганов до лесных пожаров.

Экономика ЧС в XXI веке — это не только национальная, но и трансграничная задача. Международные механизмы помощи, обмен технологиями, гармонизация стандартов безопасности — всё это становится столь же важным, как и военные союзы. Европейский механизм гражданской защиты (EU Civil Protection Mechanism) позволяет странам объединять ресурсы: если в Португалии бушуют пожары, Италия и Испания отправляют свои самолёты-танкеры. Россия пока участвует в подобных системах спорадически, но, вероятно, в будущем интеграция неизбежна — стихия не признаёт границ.

Таким образом, экономика чрезвычайных ситуаций — это не скучный раздел статистики, а живая, быстро развивающаяся дисциплина, где пересекаются интересы государства, бизнеса и каждого отдельного человека. Её ключевой урок: профилактика всегда дешевле ликвидации, но требует иного мышления и готовности инвестировать сегодня в то, что окупится неизвестно когда. И пока это понимание не станет массовым, мы будем обречены на бесконечную гонку между растущим числом катастроф и запоздалыми попытками их погасить.

Рожков Роман Сергеевич,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат экономических наук, доцент.

Очетов Серафим Леонтьевич,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат технических наук

Извеков Дмитрий Анатольевич,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат военных наук

Данилина Марина Владимировна,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ,
кандидат экономических наук, доцент

По мнению эксперта, профессора кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве Российской Федерации доктора технических наук, профессора Седнева В.А., внедрение беспилотных транспортных средств представляет собой одну из технологических трансформаций современности. Согласно отчёту компании «Яков и Партнёры», к 2042 году свыше 80% мирового автопарка перейдёт под управление автоматизированных систем, а экономический эффект для России от этого перехода составит 4,6 триллиона рублей ежегодно. Крупнейшими игроками мирового рынка являются США и КНР. Россия обладает потенциалом для вхождения в тройку мировых лидеров отрасли к 2035 году. При этом около 88% дорожно-транспортных происшествий обусловлено человеческим фактором. В 2023 году в стране произошло 132 466 ДТП, в которых погибли 14 504 человека и получили травмы 166 500 человек. Структура причин дорожной смертности демонстрирует потенциал беспилотных систем для её снижения.

Источник: ГУОБДД МВД России, Научный центр БДД МВД России

Все четыре ключевых фактора риска в значительной мере устраняются при передаче управления автоматизированным системам. Оценки потенциального эффекта от внедрения беспилотных технологий при достижении 25-процентного охвата автопарка представлены в таблице.

Источник: «Яков и Партнёры», 2025

В перспективе, при замещении свыше 80% автопарка, снижение аварийности в городах может достичь 80-90%. Дополнительным экономическим аргументом являются потери от времени в пробках — свыше 1 триллиона руб. ежегодно для России, а с учётом всего времени за рулём — 2,5 триллиона руб. Высвобождение этого ресурса эквивалентно увеличению трудоспособного населения страны на 2,8 миллиона человек. Но наряду с преимуществами беспилотные системы порождают качественно новые уязвимости, способные нивелировать часть ожидаемых выгод, представленные в таблице.

Источник: Кобылинский А.Ю., 2022; Коробеев А.И., Чучаев А.И., 2019

Практика подтвердила актуальность этих рисков. В мае 2015 года во Флориде погиб оператор Tesla — автопилот не распознал белый прицеп на фоне яркого неба. В марте 2018 года в Темпе, Аризона, автономный автомобиль Uber насмерть сбил пешехода — ни камеры, ни оператор в салоне не успели среагировать. В обоих случаях технических дефектов выявлено не было, что свидетельствует об алгоритмической природе инцидентов. Принципиально важно и то, что свыше 50% стоимости беспилотной системы приходится на программное обеспечение и алгоритмы, а 30% — на чипы и электронику.

Алгоритм управления беспилотным автомобилем должен содержать запрограммированную логику поведения в ситуациях, когда столкновение становится неизбежным. Применительно к беспилотному транспорту данная дилемма приобретает конкретное содержание: как именно должен быть запрограммирован автомобиль в ситуации неизбежного ДТП?

Исследование Жан-Франсуа Бонефона выявило противоречие в общественных предпочтениях: большинство опрошенных поддерживают идею жертвы водителем ради спасения пешеходов, однако те же люди предпочитают ездить в автомобилях, защищающих водителя любой ценой. Исследование с участием 2,3 млн респондентов из 200 стран установило, что культурные различия в восприятии машинной этики настолько существенны, что делают разработку универсального стандарта затруднительным. Правовая сторона вопроса тоже неоднозначна: традиционная конструкция вины водителя неприменима, а ответственность разработчика самообучающейся системы за принятые ею решения остаётся юридически неопределённой. Правовым ограничением является Венская конвенция о дорожном движении 1968 года, требующая присутствия водителя за рулём и запрещающая полностью беспилотное движение в странах-участницах. В 2018 году российские эксперты инициировали проект поправок к конвенции, приравнивающих действия автоматизированной системы управления к вождению человека, однако вопрос остаётся открытым. А.И. Коробеев и А.И. Чучаев предлагают «дорожную карту» регулирования: разработка технических стандартов и правил функционирования беспилотных транспортных средств; установление гражданской и административной ответственности, уголовно-правовой нормы со специальным субъектом, включающим разработчиков программного обеспечения, владельцев транспортных средств и лиц, контролирующих их эксплуатацию. Необходимые инвестиции и их ожидаемая отдача для России суммированы в таблице.

Источник: «Яков и Партнёры», 2025

Исследования безопасности использования беспилотного транспорта свидетельствует в их пользу: 88% аварий обусловлены человеческим фактором, потенциальное снижение смертности при охвате 25% автопарка может составить от 11 до 27%, а совокупный экономический эффект для России — 4,6 триллиона рублей ежегодно. В связи с этим эксперты — профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве Российской Федерации доктор технических наук, профессор Седнев В.А. и доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности» Финансового университета при Правительстве Российской Федерации кандидат технических наук, доцент Масалева М.В. считают, что переход к массовому беспилотному транспорту является неизбежной траекторией развития транспортной системы. Вместе с тем анализ технических, этических и правовых аспектов показывает, что путь к этому результату требует решения проблем кибербезопасности, погодной зависимости сенсоров и законодательного вакуума.

Седнев В.А.,
доктор технических наук, профессор,
профессор кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

Масалева М.В.,
кандидат технических наук, доцент,
доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

Бытующие в народе заблуждения в медицинских вопросах поистине трагикомичны. И одним из главных действующих лиц в этих комедиях ошибок является пресловутый холестерин — постоянный объект разношерстной рекламы и жарких дебатов, в которых участвуют все: врачи, ученые и далекие от науки и медицины люди.

За более чем двухвековой период о нем написаны горы научной, наукообразной и антинаучной литературы, на протяжении XX столетия за его изучение были присуждены 13 Нобелевских премий, но количество мифов, сказок и откровенных нелепиц об этом веществе не убавилось.

1. Жизненно необходимый холестерин

Заслуга открытия холестерина всецело принадлежит французским химикам. В 1769 году Пулетье де ла Саль получил из желчных камней плотное белое вещество («жировоск»), обладавшее свойствами жиров. В чистом виде холестерин был выделен химиком, членом национального Конвента и министром просвещения Франции А. Фуркруа в 1789 году.

Рисунок 1, 1а. Структура холестерина

В растениях холестерина нет — никакого и ни в каких, поэтому надпись на бутылке растительного масла «не содержит холестерина» — истинная правда. В растениях находятся сходные по структуре с холестерином и стероидными гормонами фитостеролы. Они широко используются в медицине, косметологии и пищевой промышленности.

Из холестерина в организме человека вырабатываются все стероидные вещества, в том числе витамин D и гормоны. Без него невозможно функционирование многих жизненно важных систем организма. В организме содержится до 350 г этого вещества. Только одну треть (примерно 0,3–0,5 г в день) необходимого холестерина мы получаем с пищей, а две трети (0,7–1 г) синтезируем сами: 80% в печени, 10% в стенке тонкого кишечника и 5% в коже.

Синтезом собственного холестерина организм компенсирует избыток или недостаток в рационе.

В печени из холестерина синтезируются желчные кислоты, необходимые для эмульгирования и всасывания жиров в тонком кишечнике.

На эти цели уходит 60–80% холестерина. Материнское молоко богато холестерином. Грудные и растущие дети особенно нуждаются в богатых жирами и холестерином продуктах для полноценного развития мозга и нервной системы.

2. Мембранный строймонтаж. Холестерин Мастер на все руки

Как трудно представить себе дом без фундамента, так невозможно вообразить эукариотическую клетку без этого вещества. Совместно с фосфолипидами холестерин обеспечивает их прочность и особую мультифункциональность. Так, оболочки эритроцитов содержат 23% холестерина, клеток печени — примерно 17%, митохондриальные мембраны — 3%. Миелиновое многослойное покрытие нервных волокон, выполняющее изоляционные функции, на 22% состоит из холестерина. В составе белого вещества мозга содержится 14% холестерина, а серого — 6%.

Холестерин служит «сырьем» для производства стероидных гормонов коры надпочечников — гидрокортизона и альдостерона, — а также женских и мужских половых гормонов — эстрогенов и андрогенов. У мужчин помешательство на бесхолестериновых продуктах может быть опасным для сексуальной активности.

 Серотонинназывают «гормоном хорошего настроения», низкий уровень холестерина связывают с депрессией, агрессивным поведением и тенденцией к суициду, особенно это проявляется у пожилых людей.

Было установлено, что люди, которым удавалось любым способом снизить уровень холестерина, чаще других попадали в аварии с летальным исходом, становились жертвами насилия и кончали жизнь самоубийством. Как видим, холестерин критичен для жизни. Он необходим организму так же, как вода, белки, жиры, углеводы, витамины и другие вещества.

Нормальное функционирование целого ряда жизненно важных систем организма человека невозможно без холестерина. Так почему же мы верим, что это вещество — «убийца артерий», «ужас века», «общественная опасность номер один»?

Понятия этих определений важны молодым людям в раннем возрасте и студенты этой медицинской грамотности должны обучаться в университетах. Отдельные Эксперты медицинского общества придерживаются сомнительной «холестериновой» теории, в основу согласно которой причиной образования атеросклеротических бляшек является проникновение холестерина в стенку сосуда.

Как отмечает эксперт финансового университета доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности», кандидат военных наук, доцент Л. Н. Романченко, ученые утверждают, что: «…  Эта теория завладела умами мировой общественности и породила очень жизнеспособную и долгоживущую страшилку, а человечество вдохновенно и самозабвенно включилось в антихолестериновую кампанию.

Рис. 2. Образование бляшек

При этом внешние признаки заболевания и нарушение функционирования органов  начинают проявляться лишь тогда, когда просвет сосуда закрыт на 75%.

Атеросклероз — процесс, лежащий в основе большинства заболеваний системы кровообращения (ишемия, инфаркт миокарда, тромбоз, инсульт мозга, гангрена нижних конечностей и др. Смертность от инсультов и сердечно-сосудистых заболеваний, одной из основных причин которых является атеросклероз, уже давно занимает первое место в мире (в России — немногим более 50%), и, несмотря на все достижения медицины, эта печальная статистика остается неизменной. Согласно ВОЗ, ключевым компонентом в развитии атеросклероза является холестерин.

 Повышенное содержание холестерина в крови определяет 18% всех случаев сердечно-сосудистых заболеваний и является непосредственной причиной 4,4 миллиона смертей ежегодно.

Однако, прямая связь между количеством холестерина в пище и его концентрацией в крови до сих пор не доказана.

Напротив, неоднократно доказано, что холестерин из пищи и холестерин, накапливающийся в атеросклеротических бляшках, — два совершенно разных холестерина. Имеются данные по экспериментам на здоровых добровольцах, которые в течение нескольких месяцев потребляли большие дозы холестерина. Ни у одного из них не отмечено повышения уровня холестерина в крови и признаков атеросклероза.

С другой стороны, известно широкое распространение атеросклероза в ряде развивающихся стран, население которых недоедает и голодает. При голодании или неполноценной, низкобелковой диете в сочетании с физическими перегрузками и эмоциональным перенапряжением атеросклероз развивается чрезвычайно быстро. Это было известно и до холестеринового бума — по результатам вскрытия тысяч трупов узников фашистских концлагерей. Даже у молодых заключенных, истощенных и несколько лет, не получавших с пищей холестерина, регистрировался атеросклероз в тяжелой форме.

Чтобы разобраться в таких парадоксах, нужно иметь хотя бы общее представление о метаболизме холестерина в организме всеядного человека.

Концепция влияния уровня холестерина на развитие атеросклероза по сегодняшний день остается самой живучей и агрессивно активной. Вокруг этой гипотезы «родились» и «возмужали» не только так называемые «диетические» продукты питания и всевозможные пищевые добавки, но и лекарства для понижения уровня холестерина.

Основной задачей такого лечения является снижение уровня «плохого» холестерина с целью уменьшения риска возникновения ИБС (первичная профилактика) или ее осложнений (вторичная профилактика).

Однако врачи, и самые продвинутые из пациентов знают, что холестерин из пищи напрямую не связан с атеросклерозом. Несмотря на это, главная и обязательная врачебная рекомендация по профилактике и лечению атеросклероза — исключить из диеты всё жирное, а также яйца, мозги и другие богатые холестерином продукты и заменить животные жиры на растительные.

Вполне вероятно, что вам порекомендуют прием статинов — главного и чудотворного (по утверждениям разработчиков и продавцов) средства «от холестерина». Интересно, как именно производители продуктов и лекарств добиваются от врачей такого двоемыслия?

Ответ кроется в классической схеме формирования общественного мнения, где страх перед болезнью успешно монетизируется. Производители статинов и «антахолестериновых» продуктов тратят миллиарды долларов на маркетинговые исследования, убеждая врачей и пациентов в простоте уравнения: «высокий холестерин = атеросклероз = смерть».

Однако, как справедливо отмечают многие кардиологи с мировым именем, воспаление сосудистой стенки играет куда более значимую роль в образовании бляшек, чем уровень холестерина в крови сам по себе.

Парадокс в том, что у большинства людей, перенесших инфаркт, уровень общего холестерина оказывается в пределах нормы. Более того, половина всех сердечно-сосудистых событий происходит у пациентов с нормальными показателями липидного профиля. Это означает, что слепое следование «холестериновой теории» без учета других факторов — воспаления, окислительного стресса, функции эндотелия — заведомо неэффективно.

Статины, безусловно, снижают смертность от инфарктов и инсультов, но их действие, как выяснилось, лишь на 30–40% связано с уменьшением холестерина. Остальной положительный эффект обеспечивается их противовоспалительными свойствами, стабилизацией бляшек и улучшением функции сосудов. Удивительно, но об этой стороне действия статинов в популярной рекламе обычно умалчивают.

Истинная трагедия «холестериновой паники» заключается в том, что миллионы людей, поверив в виновность одного лишь холестерина, отказываются от полноценного питания — от яиц, сливочного масла, субпродуктов — лишая себя незаменимых витаминов A, D, E, K и важнейших фосфолипидов. Вместо этого они переходят на рафинированные углеводы и трансжиры, которые как раз и являются реальными триггерами системного воспаления и атеросклероза.

Ситуацию усугубляет и то, что большинство врачей общей практики не имеют времени или желания вникать в тонкости липидологии. Они следуют готовым клиническим рекомендациям, которые составляются при активном участии фармацевтических гигантов. Так формируется замкнутый круг: пациент приходит с жалобами, получает направление на анализ, видит цифры, выходящие за пределы «нормы», и уходит с рецептом на статины — часто пожизненно, без попытки скорректировать образ жизни или выяснить истинную причину дислипидемии.

Между тем, доказано, что главными врагами сосудов являются не столько яйца и сливочное масло, сколько избыток сахара, курение, малоподвижный образ жизни, хронический стресс и дефицит магния, омега-3 жирных кислот и витамина D. Нормализация этих факторов часто приводит к снижению «плохого» холестерина без всяких лекарств.

Более того, навязывание «низкохолестериновой» диеты пожилым людям чревато увеличением риска инсультов и преждевременной смерти. Низкий уровень холестерина в пожилом возрасте ассоциируется с ослаблением иммунитета, кровоизлияниями в мозг и прогрессированием нейродегенеративных заболеваний, включая болезнь Альцгеймера.

Ответ на последний вопрос — о «двоемыслии» врачей — лежит в плоскости финансовых стимулов и юридической ответственности. Врач, назначивший статины в соответствии с действующими протоколами, застрахован от судебных исков. А врач, порекомендовавший пациенту разобраться с образом жизни или, не дай бог, отменивший статины, рискует остаться без поддержки профессионального сообщества.

Таким образом, мы имеем уникальную ситуацию: биологически активное вещество, абсолютно необходимое для жизни, превращено в «монстра» в массовом сознании. Люди боятся холестерина больше, чем настоящих убийц — гипертонии, сахарного диабета и курения. Парадоксально, но факт: страна, где пьют статины тоннами, продолжает лидировать по смертности от сердечно-сосудистых заболеваний.

Выход из этого тупика — не в отказе от статинов, а в возвращении к холизму в медицине: лечить не цифры в анализе, а конкретного человека с его образом жизни, наследственностью и сопутствующими заболеваниями. И первым шагом должна стать честная дискуссия без оглядки на коммерческие интересы фармбизнеса. До тех пор, пока «холестериновая теория» подпитывается многомиллиардными рекламными бюджетами, мы будем наблюдать одни и те же вопросы пациентов: «Доктор, у меня холестерин 5,2 — это смертельно? Нужно ли пить статины?» И каждый раз врач будет испытывать то самое «двоемыслие» между знанием истины и необходимостью следовать протоколам.

Романченко Л.Н.
Доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат военных наук, доцент

Рожков Р.С.
Доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат экономических наук, доцент

Извеков Д.А.
Доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат технических наук, доцент

Тюрников А.П.
Доцент кафедры «Безопасность жизнедеятельности»
Финансового университета при Правительстве РФ
кандидат военных наук, доцент